Реестр контрактов | Правила благоустройства города | Правила организации земл. работ |
   Навигация
Главная
Новости
История города
''Информационный вестник города Старая Русса ''
Заказы МБУ "Административное управление городским хозяйством"
Тарифы
Работа Администрации
Капитальный ремонт многоквартирных домов
Фотогалерея
Правила благоустройства города
Правила организации земл. работ
Обращения граждан
Законодательная карта
Телефонный справочник
Поиск по сайту
Гимн города Старая Русса
Муниципальные услуги
Ремонт дорог
Антикоррупционная деятельность
Пассажирские перевозки
  История города / Руса /
Создан: 18.08.2008





С.Ф.Платонов «Руса» (1920г.)


В новом труде А.А.Шахматова «Древнейшие судьбы русского племени», в главе пятой «Начало русского государства», находим ряд любопытных соображений о «путях и средствах политического влияния варягов» на восточное славянство и соседних с ним финнов русского севера и северо-запада.
А.А.Шахматов догадывается, что в IX – X веках «на северо-западе России был такой политический центр варягов, откуда они господствовали над финскими и восточно-славянскими племенами». При определении места этого центра не всегда можно пользоваться показаниями наших летописных сводов, потому, что память летописца многого не удержала из событий той эпохи.
О древнейших судьбах варягов на славянском севере ценнее показания арабско-персидских историко-географических сочинений X века, в которых, между прочим, есть любопытное, хотя и не совсем точное известие о русском «острове», известие, восходящее даже к IX веку.
Оно читается в передаче А.Я.Гаркави и А.А.Шахматова так: «Что касается до Русии, то находится она на острове, окруженном озером. Остров этот, на котором живут они (русь), занимает пространство трех дней пути; покрыт он лесами и болотами; нездоров он и сыр до того, что стоит наступить ногой на землю, и она уже трясется от обилия в ней воды».
Так определяется арабами положение варягорусского центра, откуда варяги делали набеги на славян, забирали их в плен и продавали болгарам и хазарам на нижневолжских рынках. По определению трудно, конечно указать какое именно место разумелось здесь арабами. «Не ясно (говорит А.А.Шахматов), что был за остров, где арабы полагали русское государство». Он не склонен разуметь здесь Новгород, хотя скандинавы и называли его Holmgard (островной город): «само имя Новгорода показывает, что ему предшествовал другой город, другой политический центр».
Таким древнейшим центром А.А.Шахматов расположен считать Старую Русу: «вероятным представляется, что островным городом (Holmgard) скандинавы называли город, получивший позже (после основания Новгорода) имя Старой Русы». Это свое заключение А.А.Шахматов подкрепляет любопытными данными:
«Город этот (говорит он о Старой Руссе) расположен на обоих берегах Полисти в незначительном расстоянии от Новгорода; Новую Руссу находим в виде селения на реке Поле в Демянском уезде; другую Новую Руссу – на западно-европейских картах XVI – XVII века на реке Шелони там, где новгородские источники указывают погост Струпинский; мы не знаем о времени основании этих поселений из летописи, но Старая Руса (под именем Руса) упоминается уже в 1167 году.



Отметим в Русе Остров, очевидно между обоими берегами Полисти; на нем игумен Мартирий срубил в 1192 году церковь и монастырь во имя Св. Преображения. Речка, впадающая в Полисть в самом городе, называется Порусьей; местность вокруг города носила название Околорусье, как видно из писцовых книг около 1498 года. Это может указывать на древность названия Русы. Мы видели, что скандинавы производили оживленный торг с волжскими болгарами и хазарами; их купцы направлялись по Волге; в Итиле, как видно из сообщения Ал-Бекри, знали, что Волга течет в страну хазар из страны русов; это может служить лишним указанием на то, где искать древнейшую Русь».
Эти любопытные и ценные соображения ищут древнейшую Русь между Ильменем и Волжскими верховьями. Материал, приведенный А.А.Шахматовым для обоснования его соображений можно несколько пополнить. Мне пришлось, совсем по иной исторической теме, заинтересоваться названием «Руса» и производными от него названиями и убедиться в том, что не только многие пункты отмеченного А.А.Шахматовым района носят такие названия, но и вся местность к югу от оз. Ильменя слыла, еще в XV веке под именем Русы.
Отчасти мои наблюдения были изложены в отзыве о труде А.К.Байкова «Шелонская операция царя Ивана III Васильевича». Здесь прежде всего укажу на то любопытное обстоятельство, что имя Русы мелькает на всех важнейших водных путях от Ильменя: на Шелони (Новая Руса на Мшаги); на Ловати и Полисти (Старая Руса, р.Порусья и озеро Русское, которое надобно считать за исток р.Порусьи); на р.Поле (Новая Руса близ волоков к оз Селигеру и Стержу; также село Русино или Росино у р.Рытной ниже Демьянска); на Мсте (дер.Руска близ Ям-Бронниц и там же р.Русская приток или рукав р.Рог).
Нет поводов сомневаться в древности приведенных названий и в том, что они намечают пути, которыми пользовалась русь. Далее можно отметить, что словом «Руса» в XV веке назывались не только отдельные поселки, но иногда и целые районы. Так под 1443 годом в одном из списков Новгородской летописи говорится о построении церкви св. Николы «на Кречеве в Русе». Кречево – село на берегу Полисти в нескольких верстах от Старой Русы, ничем не связанное с городом; таким образом, слова «Руса» должны были означать в данном случае нечто более пространное, чем городское поселение.
Софийская первая и Львовская летописи, рассказывая о походе великого князя Ивана III на Новгород в 1471 году, выражаются так, что великий князь, послав пред собою передовые рати, «повеле им пригороды Новгородские в Русе повоевати за озером, за Ильмером, против города». Здесь «в Русе» означает все южное побережье Ильменя «против» Новгорода, стоящего на севере от озера. Усвоив такой смысл термина «в Русе», мы поймем, что и Никоновская летопись под «Русою» разумеет не один город, когда говорит, что передовые полки князя Даниила Холмского в 1471году дошли «до Русы поплениша и пожгоша места те».
Равным образом надлежит разуметь не один город Старую Русу, а всю его округу в дальнейшем рассказе летописей (Никоновской и Воскресенской), в которых повествуется о Коростынской битве и последующих событиях 1471 года. Едва успел князь Даниил Холмский, идя от Русы на запад, поразить новгородцев на Коростыне и вернуться «к Русе», – «оже в Русе иная рать пешая». Новгородцы зашли в тыл Холмскому, «а пришли рекою же на судах Полою, Ильменем»; и Холмскому пришлось сразиться с ними в Русе и, побив их, идти (вероятно преследуя побежденных ) к городу Демону. Так рекою Полою в судах нельзя дойти до города Старой Русы, лежащего на Полисти, а не на Поле, то данное известие летописей вызвало недоумение и споры ученых, подозревавших здесь порчу летописного текста и различно восстановлявших правильное чтение.
Затруднение вовсе исчезает, если допустить, что летописи под «Русою» разумели весь район между реками Полистью и Полою и, что новгородская рать, придя в этот район на р.Поле встретились с Холмским не у города Старой Русы, а восточнее его, и после поражения отступила к Демону, имевшему в ту эпоху большое стратегическое значение. Не вдаваясь в подробности, заметим только, что военные операции московских государей против Новгорода в XV веке направлялись главным образом по южным путям (Демонскому, Селигерскому) и имели своей целью разобщить Новгород и его возможную союзницу Литву; при этом Демон, лежащий почти на самой р.Поле, получал значение важного дорожного узла на путях от Новгорода к литовским и московским рубежам. Вот почему новгородская рать и могла оказаться на р.Поле «в Русе».


Думаем, что приведенными примерами достаточно утверждается факт распространения имени «Руса» от города на всю его округу. Решаемся сказать еще более. В XV веке, к которому относятся приведенные выше свидетельства летописей, употребление имени «Руса» как будто колебалось; древнейшее значение слова (Руса=страна) сменялось новейшим (Руса=Старая Руса=страна). Когда читаем сплошь летописные тексты, видим это шатание термина; одна и та же летопись дает его то в одном, то в другом значении, разумею то город Старую Руссу («срубише в Русе город»), то область («пригороды Новгородские в Русе»; «придте князь великий … на Русу»). Впрочем, делаем это замечание лишь, кстати и мимоходом.
Что касается до «острова», упоминаемого арабскими писателями при определении местожительства варягов – руси, то о нем, конечно, можно только гадать. Напрасно А.А.Шахматов отмечает «остров» в Старой Русе, на котором архиепископ Мартирий срубил в 1192 году церковь Преображения и устроил Спасский монастырь: этот «остров» не был «между обоими берегами Полисти» в нашем смысле слова островом. «Спасский монастырь, что в Русе на посаде», стоит насколько известно, не на острове, а на правом берегу Полисти, и место его нахождения могло получить название «острова» (данное ему в летописи) лишь в смысле бугра среди низины или леска, среди открытого поля (такие бугры и рощи иногда зовутся островами).
На острове существующем в Старой Русе (между Полистью, Порусьей и Перерытицей), храма основанного Мартирием не бывало. Название «Остров» или «Острова» в XV веке носила недалекая от Старой Русы местность северо – восточный угол Воскресенского погоста между реками Редьей и Ловатью, от города Русы на юго – восток. В писцовых книгах конца XV века «в Островах» и «в Острове» помечено несколько деревень, на которых деревня Язва или Язвы, на правом берегу Редьи, известна и ныне. Ни тексты писцовых книг, ни современные нам карты не обнаруживают оснований, по которым данная местность получила наименование «Острова»; но само существование такого термина в XV веке не лишено интереса и значения для темы А.А.Шахматова.
Соображая общие географические условия тех мест, на которые обратил своё внимание А.А.Шахматов, мы пожалуй можем понять почему далекие арабские географы сочли это место островом. Низовья рек, впадающих с юга в оз.Ильмень, и теперь (а тем более в древности) окружены открытыми водными или же болотистыми пространствами. Само озеро Ильмень «представляет собой не что иное, как постоянное наводнение низменной котловины, не успевающее перелиться в Ладожское озеро».
Сплошная полоса болот, идущих по границе Старорусского и Демянского уездов (и между ними огромное болото «Невий мох»), ограничивает наш район с востока. Такая же широкая полоса болот на границах Холмского, Порховского и Старорусского уездов, с многочисленными в болотах озерами, окаймляет район наш с юга и юго – запада. Только на западе по Шелони есть сухой выход – к Пейпусу и Псковскому озеру; да и на юго – востоке по верховьям Полы и Щеберихи возможен сравнительно сухой переход к верхнее – волжским озерам.
Если счесть Псковское озеро и Селигер с Волговерховьем за границы нашего района, то возможно утверждать, что он отовсюду окружен влагою или в виде открытых озер, или в виде непроходных болот. Новгородцы XV века полагали свою защиту в этом обилии влаги; и москвичи знали, что «бише же земля Новгородская озеры и болоты велми наводнена, и того ради в летние времена рать конная не бывала в них никогда же».
Еще с большей уверенностью, чем новгородцы, древние варяги могли считать себя в безопасности за непроходимою водною линией и чувствовать себя в Русе, как на острове. Отсюда, с низовий Шелони, Ловати и Мсты, легко могли они ходить как на свой родной запад, так и в Поволжье, и в Поднепровье, и на суровый финский север. И в далеких южных странах они называли свое становище в Русе островом, который занимает пространство трех дней пути, покрыт лесами и болотами, нездоров и сыр до того, что стоит наступить ногой на землю, и она уже трясется…
Будущие изыскания соберут, конечно, больший и лучший материал для уяснения и укрепления гипотезы А.А.Шахматова о варяжском центре на Южном берегу Ильменя. Но эта гипотеза уже теперь имеет все свойства доброкачественного научного построения и открывает нам новую историческую перспективу. Руса – город и Руса – область получают новый и весьма значительный смысл.