Реестр контрактов | Правила благоустройства города | Правила организации земл. работ |
   Навигация
Главная
Новости
История города
''Информационный вестник города Старая Русса ''
Заказы МБУ "Административное управление городским хозяйством"
Тарифы
Работа Администрации
Капитальный ремонт многоквартирных домов
Фотогалерея
Правила благоустройства города
Правила организации земл. работ
Обращения граждан
Законодательная карта
Телефонный справочник
Поиск по сайту
Гимн города Старая Русса
Муниципальные услуги
Ремонт дорог
Антикоррупционная деятельность
Пассажирские перевозки
  История города / К.А.Аверьянов "Старая Русса /
Создан: 19.05.2011
К.А. Аверьянов
СТАРАЯ РУССА

Старой Руссе в определенной мере не повезло – до сих пор не обнаружено следов ее крепости, о существовании которой прямо говорит Первая Новгородская летопись: в 1199 г. здесь были сооружены земляной вал и ров («В то же лето в Русе город обложиша»), а на следующий год по валу строятся деревянные оборонительные укрепления («срубиша в Русе город»). Предпринятые А.А. Строковым в 1939 г. попытки найти ее на месте позднейшей крепости XVII в. (о ней известно, что она была срублена «немецкими людьми» в 1612 г.) окончились безрезультатно, а самые ранние обнаруженные им материалы не шли далее XIV в.


В середине 1960-х годов были предприняты новые раскопки в преддверии 800-летнего юбилея первого летописного упоминания Старой Руссы (она упоминается летописцем под 1167 г.). Они были поручены археологу А.Ф. Медведеву. Учитывая не слишком успешный результат раскопок 1939 г., он решил проводить исследования в районе Старорусского курорта. Однако итоги сезона 1966 г. оказались не слишком удачными – были найдены слои не ранее второй половины XII в. Следов крепости XII в. найдено не было. В следующем юбилейном году А.Ф. Медведев предпринял разведки в различных районах Старой Руссы, но следов крепости все так же найдено не было.


Уже после юбилея во время раскопок 1969 – 1970 гг. А.Ф. Медведеву улыбнулась удача – в районе современной Минеральной улицы ему удалось найти остатки культурного слоя, датируемого X – началом XI в. Поэтому он решил сосредоточить работы именно в этом месте, тем более, что здесь были найдены берестяные грамоты – первые после известных находок в Новгороде. За это открытие археолог в 1970 г. получил Государственную премию. Тем не менее, изначально поставленная перед ним задача – найти остатки древней старорусской крепости – выполнена не была.


Возможно, виной тому стало отсутствие везения, играющего в археологии далеко не последнее место. В качестве характерного примера приведем случай, когда вскоре после Великой Отечественной войны известный археолог Б.А. Рыбаков предпринял попытку найти в Переяслав-Хмельницком остатки древнего каменного собора, сведения о котором сохранились в летописи. Его раскопки оказались безрезультатными. Сразу после него эту задачу попытался решить другой исследователь М.К. Каргер. Передают, что он начал копать по соседству с местом, где трудился Б.А. Рыбаков. Утром был заложен шурф, а уже к обеду М.К. Каргер начал расчищать сохранившиеся фундаменты храма.


Где же находилась старорусская крепость, таинственно ускользавшая от А.Ф. Медведева? В 2007 г. по просьбе администрации Старой Руссы Группой исторической географии ИРИ РАН была проведена научная экспертиза по вопросу о времени возникновения города. Во многом это было вызвано тем, что в литературе начали «гулять» совершенно невозможные версии, относящие возникновение города чуть ли не к III тыс. до н.э.


Касаясь вопроса о возможном местонахождении старорусской крепости, авторы заключения обратили внимание на результаты геологического бурения, проведенного в городе в 1936 г., и которые были введены в научный оборот археологом В.Г. Мироновой в 1999 г. На составленной ею схеме были четко видны два очага наибольшей мощности культурного слоя. Один из них приходился на район Старорусского курорта, где проводил раскопки А.Ф. Медведев, и где их с 1999 г. продолжила Е.В. Торопова, другой – на район так называемого Емецкого конца. Любопытно, что слово «емец», известно со времен «Русской Правды» и обозначало чиновника по сбору дани, вир. Это обстоятельство позволило предположить, что именно в этом очаге культурного слоя и следовало бы искать старорусскую крепость.



Второе обстоятельство, указывающее на необходимость раскопок именно в этом месте, заключалось в изучении особенностей исторической географии Старой Руссы. Известно, что город расположился близ слияния реки Порусья в Полисть. Но за несколько столетий течение первой из них заметно изменилось – река спрямила свое течение, новое русло получило название Перерытица, а участок прежнего превратился в старицу. Судя по всему, это произошло до начала XVII в., поскольку поставленная в период Смутного времени шведами крепость расположена непосредственно у нынешнего слияния этих двух рек, что делало возможным устройство на перешейке между ними рва. Внимательно изучая план города, авторы заключения предположили, что место крепости необходимо искать с учетом изменения исторического ландшафта этих мест.


Заключение 2007 г. (основные его положения были опубликованы: Аверьянов К.А. Когда возникла Старая Русса? // Историко-географический сборник. Вып.1. Краснодар: ООО «Картика», 2007. С.245 – 258; Водарский Я.Е., Аверьянов К.А. Выдержки из акта экспертизы Института российской истории РАН // Лаптев А.Ю., Яшкичев В.И. Старая Русса апостола Андрея. М.: Агар, 2007. С. 79 – 95) вызвало определенный интерес общественности, интересующейся историей Старой Руссы. В частности, в интернете появилось «открытое письмо» П.М. Золина, доказывавшего исключительную древность города, основанного, по его мнению, задолго до возникновения древнего Рима (http://www.trinitas.ru/rus/doc/0211/008a/02111116.htm), на которое авторы заключения предпочли не реагировать.


Аргументы, высказанные в статье Е.В. Тороповой, К.Г. Самойлова и И.А. Воронкова, более серьезны и заслуживают внимания, поскольку их авторы – профессиональные археологи, в течение многих лет занимающиеся исследованиями Старой Руссы.


Заключение 2007 г. сыграло свою роль в том, что в 2009 г. была построена новая топографическая модель распространения и мощности культурного слоя в Старой Руссе, которая в определенной мере корректирует схему В.Г. Мироновой 1999 г. Тем не менее, основные выводы модели 2009 г. в целом не опровергают данных предшественницы. Так, В.Г. Миронова полагала, что данные геологического бурения на территории Емецкого конца фиксируют здесь мощность культурного слоя до 4 – 4,5 м, а по уточненным данным 2009 г. мощность культурного слоя в районе ул. Великой и Просвещения колеблется от 0,5 до 5 м. Последняя цифра близка к данным Г.В. Мироновой.


Другое дело – интерпретация полученных данных. По мнению авторов статьи, если бы в этом районе существовала крепость, ее остатки должны были образовывать поднятие, подобно тому, как это наблюдается на месте холма в районе курорта и всхолмления, на которых стоят Никольский и Георгиевский храмы. В случае же с Емецким концом при мощности культурного слоя до 5 м речь должна идти о некоей западине в материковых напластованиях, которая образовалась на месте «засыпанного русла древнего водоема». Письменные источники начала XVII в. фиксируют здесь т.н. «Емецкое болото». Отсюда делается упрек в том, что авторы заключения «локализуют "древнейшую крепость" не на удобном для поселения мысу, а в заболоченной низине, остававшейся болотом еще в XVII в.».


Слова «древнейшая крепость» связаны со свидетельством В.Н. Татищева о том, что рушане при строительстве городских укреплений на рубеже XII – XIII вв. «разломав ветхую крепость, построили новую, понеже прежних стен и стрельниц несколько сгорело, другие от древности развалились». К показаниям историка XVIII в. можно относиться по-разному и для нас, в данном случае, не принципиально – была ли укреплена Руса до этого времени. Важно то, что до сих пор не найдено следов крепости, о постройке которой говорит летописец под 1199 г.


С какой целью в Русе на рубеже XII – XIII вв. была построена крепость? Известно, что город с очень раннего времени был центром солеварения. При этом добываемая соль являлась главным предметом торговли рушан, о чем свидетельствуют многочисленные находки бирок – небольших деревянных палочек с зарубками, использовавшихся для различного рода подсчетов. Из того, что нам известно по истории других центров русского солеварения, этот вид промысла был самым тесным образом связан с речными артериями. Выпаренную соль обычно складировали на берегах рек, откуда ее затем из-за большого веса перевозили исключительно водным транспортом. К тому же процесс выпаривания соли требовал огромного количества дров. По некоторым подсчетам для выварки 10 – 15 пудов соли необходимо было истратить кубическую сажень дров, т.е. почти 10 куб.м.


Все это требовало наличия в городе известного пристанища для судов. Таковым могла быть речная заводь на месте позднейшего Емецкого болота. Затем, после изменения русла реки она могла быстро заилиться и превратиться в болото, которое фиксируется позднейшими источниками. Можно предположить, что крепость была построена именно для защиты складов с солью, представлявшей главную ценность города, а не соляных источников, которые как таковые особого интереса для нападавших не имели. Все это заставляет искать следы старорусской крепости именно в районе Емецкого конца.


Разумеется, окончательный ответ на этот вопрос могут дать только планомерные археологические раскопки. Параллельно требуется провести по письменным источникам анализ того – каким образом на разных исторических этапах добываемая в Старой Руссе соль доставлялась потребителям.


Достаточно серьезными выглядят предположения авторов, что Емецкий конец не связан с ранней историей города, поскольку в древнейшем из сохранившихся описаний города конца XV в. упоминаются только четыре конца – Рогов, Середка, Песий, Мининский, а Емецкий вместе с другими: Васильевым, Егорьевским, Ильинским, Никольским, Троицким встречается лишь в дозорной книге 1611 г. В данном случае можно согласиться с В.А. Ядрышниковым, считающим, что в этот период они выступали в роли церковно-административных единиц. Вместе с тем, следует учитывать то, что церковное деление является всегда более анахроничным по сравнению со светским и отражает реалии когда-то существовавшего более старого административного деления. Для выяснения этого необходимо тщательное историко-топографическое сопоставление данных писцовой книги конца XV в. и дозорной книги 1611 г.


Все вышесказанное говорит о необходимости дальнейшей работы по изучению древнейшей истории Старой Руссы и сотрудничестве историков и археологов.


Руководитель Группы исторической географии, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН, доктор исторических наук
К.А. Аверьянов

7 мая 2011 года.


В дополнение к работе К.А. Аверьянова «Старая Русса» предлагаем ознакомиться с рядом тезисов исследователя В.А. Ядрышникова из его книги «Архитектура Старой Руссы XII – XX века» (М. Спб.2010), а также с примерами фиксации топонима «Емца/Емецкий» в Писцовых и Переписных книгах Старой Руссы (подготовил А.Ю.Лаптев).

В.А. Ядрышников:

– Добыча соли, видимо, определяла всю жизнь города [Старой Руссы – А.Л.], была одним из важных элементов экономического могущества Новгородской республики, а затем новгородского воеводства вплоть до второй половины XVIII века. В пользу глубокой древности соляного промысла близ слияния Полисти и Порусьи свидетельствуют его упоминание (под наименованием «руский промысел») в одном из древнейших юридических документов – «Русской Правды» ….[стр.17].

– Наличие мощных естественных соляных источников, надо полагать, предопределило и выбор места первого поселения , который иными причинами трудно объяснить… Долгое время Руса и, шире Новгородская республика владели монополией на добычу соли. Возможно, именно разграбление соляных запасов как важной составляющей новгородского могущества и вызывало частые и порой необъяснимые жестокие набеги и разорения [стр.18].

– Общий вывод по материалам этого раскопа [Борисоглебского – А.Л.] формулируется так: «возникновение Старой Руссы может быть отнесено ко времени не позднее рубежа X – XI вв.» [стр.19].

– На современной геодезической съёмке территории к югу от Никольской церкви можно заметить в береговой линии Порусьи и исчезнувшего ручья понижения рельефа в виде «затонов», направленных навстречу друг другу; возможно, это следы древнего рва с «напольной» стороны. Если это так, то мы можем вычислить размеры укреплённой территории: примерно 300 м в длину (с юга на север) и до 160 м в ширину, т.е. 3,5 – 5 га; храм находился почти в центре предполагаемой крепости, как это обычно и практиковалось.

Существует обоснованное предположение, что дерево-земляной крепости 1199 г. предшествовало более древнее укрепление. Историк XVIII в. В.Н.Татищев в своей «Истории Российской» приводит сообщения, не дошедшего до нас источника под 1200 г.: «новгородцы в Русе, разломав ветхую крепость, построили новую, понеже прежних стен и стрельниц несколько сгорело, другие от древности развалились»; и в другом месте «обложиша новгородцы город Русу, первы бо град падеся, овы погоре». Это предположение весьма естественно и логично; скорее всего, первые укрепления сооружены вскоре после основания поселения, т.е. в начале XI в.; но до подтверждения археологическими данными оно так и останется предположением [стр.33].

– ….. мы приходим к предположительному выводу, что Никольская церковь является в своей основе одной из древнейших в городе. Она располагалась в центре поселения, вероятно, с самого начала – посредине городского детинца (крепости). Думается, до середины XVI в. храм был деревянным. Датировать строительство первого храма можно не позднее 1200 г., времени возведения новых укреплений, скорее всего даже раньше, (но не ранее середины XI в.) [стр.123].


– Если нет полной ясности с местоположением и датировкой древней крепости, то недавно выявленные и опубликованные И.Ю. Анкудиновым документы ещё более запутали вопрос. Речь идёт о двух купчих, датируемых исследователем 1460 – 1470 гг., на землю близ слияния Полисти и Порусьи (т.е. там, где позднее была устроена шведская крепость, а ныне стоит Воскресенский собор). Территория эта в актах именуется «Старый городок», где святые Иван стоит» (церковь Иоанна Предтечи), упоминается «гребля» (ров). Причём из документов следует, что этот участок до его продажи Николо-Островскому монастырю находился в частном владении около века (сменилось три поколения землевладельцев). В свете этого источника получается странная и противоречивая картина: здесь когда-то давно была крепость («город»), уже к середине – третьей четверти XIV в. она утратила свою функцию и её территория занята обычными жилыми дворами. Но, с другой стороны, здесь нет мощного культурного слоя (всего 1 – 2,4 м), учёные единодушно датируют застройку данной территории XIV в.

Эти две купчие серьёзно усложняют проблему оборонительных укреплений в Русе и порождают целый ряд пока не разрешимых вопросов: действительно ли в сравнительно небольшом городе существовали две крепости; если это так, почему город так легко захватывался неприятелем; если были две крепости, почему информация о них не отразилась в источниках; какова последовательность их строительства; почему «Городок» назван «старым», если он устроен по всем данным, позднее Городка у Порусьи; почему он функционировал недолго, когда и почему ликвидирован. По поводу последнего вопроса можно провести любопытную цитату из книги краеведа М.И.Полянского, однако непонятно, откуда он почерпнул свои сведения: «Делягарди во время своего управления Руссою построил в 1612 г. деревянный острог….» (сноска: «На месте древнего острога срытого по повелению Иоана III»).

Предварительно можно отметить, что «Старый Городок» являлся, видимо вспомогательной, фланговой или передовой крепостью, поставленной к западу от центра города для прикрытия наиболее опасного (литовского) направления и контроля за важной речной артерией [стр.33; 34 и 36].

– А.Ф.Медведев в 1960 гг., а позднее археологи В.Г.Миронова и В.Н.Суховаров и архитектор Е.И.Кулаков предприняли попытку локализации городских укреплений; их выводы в целом совпадают. Конец Серёдка занимал территорию от излучины Порусьи до соляного озерка, окаймлённую с юга соляным ручьём, т.е. соотносится с древним ядром города. Песий конец располагался по правому берегу Порусьи к югу и западу от Серёдки, включая предполагаемую мысовую крепость. Рогов конец находился к северо-западу от Серёдки, между Красной Лукой и излучиной Порусьи. Емецкий конец исследователи локализуют между Перерытицей и Порусьей, к северу от Мининского конца, и, наконец, вокруг Спасо-Преображенского монастыря Г.В.Миронова и В.Н.Суховаров выделяют (под вопросом) Спасский конец. С основными их построениями можно согласиться, учитывая, что это предварительный этап в исследовании исторической топографии Старой Руссы. Однако выводы о существовании в древности Емецкого и Спасского концов не могут быть приняты. Как уже указывалось, Писцовая книга 1497 г. не знает таких городских образований и определённо говорит о делении города на четыре конца. В источниках 1611 г., 1624 г. и более поздних встречаются топонимы «Емца», «Средняя Емца», «Крайняя Емца», «Емецкий конец» [также «Емецкая улица», «Емецкий переулок» - А.Л.], что свидетельствует о некоем обособлении данной территории, но не даёт основания выделять её в древний конец (по мнению В.Г.Мироновой и В.Н. Суховарова, это один из трёх первоначальных концов) [стр.38].



Примеры фиксации топонима «Емца» (Емецкий) по изданию «Писцовые и переписные книги Старой Руссы конца XV – XVII вв.» (М. 2009. сост. И.Ю. Анкудинов):


– «В конце в Емцы подле площади от мосту по левой стороне, на государевой земле….» [стр.76];

– «В Емецком переулке от Середней Емцы к Крайней Емцы по левой стороне, на государевой земле…» [стр.77];

–«На Емецком болоте на государевой земле» [стр.78];

– «В Середней Емъце от реки от Порусьи к рознималником соляным по левой стороне» [стр.187];

– «И всего в конецкой в Еметцкой улице на государевой земле шездесят девять мест пустых дворовых старые и новые пустоты…» [стр.190];

– «В Емце против Бориса и Глеба колодезь рознималной, вдоль и поперег шти сажен, а от того рознималника шесть труб проведены в Середнею Емцу и на Рогов конец. В Емце ж к Перерытице реке колодезь рознималной, в длину и поперег десять сажен, а от того рознималника семь труб проведены – одна труба через Перерытицу реку, другая за Полисту реку, а у тое трубы рознималник сожгли немецкие люди во 121-м году, третья труба за Порусью реку на Красную Луку, четвертая к церкве Покрова Пресвятые Богородицы, что в остроге, пятая к Емцу к манастырским варницам, шестая в Емцу ж к посадским варницам, семая к Емцу ж Духова монастыря к варницам» [стр.251];

О русских наместниках в Писцовой книге 1497/98 гг.
– «А наместникам руским обема доход с Русы с посада:…….И всего доходу обема наместникам с Русы с посада и с варниц…» [стр.32]


Вновь возвращаясь к тезису В.А. Ядрышникова, что «Емецкий конец» не упоминается в Писцовой книге 1497/98 гг., где следует описание (необходимо подчеркнуть) именно посада Русы, а не города («Руса посад, великого князя дворы тяглые» [стр.3]), то в этой связи приведём выдержки из работ М.Н. Тихомирова, Б.А. Тимощука и С.А. Щенкова о функциональной структуре древнерусских городов:

«В русских городах наблюдалось довольно обычное для средневековья деление на внутреннюю крепость (детинец, кремль) и окружающий её посад. Слово «посад», несомненно, раннего происхождения и упоминается в летописи под 1234 г. 1) Не задаваясь этимологией этого слова, отмечу только связь его с названием правителей городов посадниками, а также то, что само слово «посад» встречается обычно в северных памятниках, тогда как южные знают предградье, или предгородье. Такое же деление города на две части мы наблюдаем в других славянских землях» (М.Н.Тихомиров «Древнерусские города»).



«Наиболее важным признаком древнерусского города является его социально-топографическая структура. Она, как известно, состоит из трех составных частей: а) детинца — политического центра города, на территории которого расселялась военно-феодальная знать и сосредоточивались административные здания; б) посадов , на территории которых концентрировалась экономическая жизнь города — находилась главная торговая площадь, жила основная масса ремесленников и торговцев ; в) городских предместий — поселений сельского типа, загородных феодальных замков, монастырей и т. д. Древнерусские города могли иметь и другую, более простую или более сложную социально-топографическую структуру. Но мы сейчас акцентируем внимание на ее «классической» форме, которая помогает не только выделить по археологическим данным типичные города среди других древнерусских поселений, но и решить проблему происхождения древнерусского города» (Б. А. Тимощук. Древнерусские города Северной Буковины).



«http://emsu.ru/um/archit/art/func/40.htmКрепость, именовавшаяся городом, детинцем, кремлем, и прилегающий к ней посад были основными структурными элементами подавляющего большинства древнерусских городов. Под посадом здесь, в соответствии со смыслом летописных известий, понимается поселение, окружающее крепость, а не социальная структура, характерная для XVI—XVII вв. Посад (или часть его) мог быть охвачен своей линией укреплений. Эта укрепленная часть посада именовалась окольным, внешним городом, острогом. Помимо термина “посад” для обозначения поселений вокруг главной крепости иногда употреблялось слово “предградие”: “Предградие да будет граду на вселение”,— читаем в Геннадиевой библии. Из последующего текста ясно, что имеется в виду поселение вокруг города: “...и да будет град посреде его”. Предградием мог называться укрепленный посад. Об осаде Чернигова в 1152 г. в Суздальской летописи (Лаврентьевский список) сказано: “отъемше острог, зажгоша предгородие все”. (Встречающийся в летописях термин “окологородье” имеет другое содержание. Он близок по смыслу к современному “пригород”: “Деревни на Вологде в окологородье”.)

Укрепления посадов, как правило, были менее мощными, чем основной крепости. Так, Подол в Киеве в 1161 г. был огорожен “столпием”, во Пскове до 1375 г. была “стенка с дубом, мало выше мужа, около всего посада”. (А.С.Щенков «Функциональная структура города»).